Книга Отрава Их Величества - Оксана Алексеева
![](/uploads/posts/books/96526/96526.jpg)
![](/uploads/18plus.png)
- Жанр: Книги / Фэнтези
- Автор: Оксана Алексеева
(18+) Внимание! Аудиокнига может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних просмотр данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕН! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту для удаления материала.
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Да будет ласкова ночная звезда к твоим детям, хозяйка!
— Ну заходи, накормлю, напою, а потом расскажешь, кто таков и зачем явился.
Отрава издали заприметила незнакомого перевертыша, направлявшегося в их дом, потому-то и юркнула через дворовый вход и притихла в комнате за кухней. Мама, открывшая на стук, тоже была удивлена незваному гостю, но ответила по традициям. Отрава же наблюдала за пришлым через едва приоткрытую дверь. Он, конечно, сразу понял, что в доме, кроме старой возвращенки, есть кто-то еще — перевертыши отличаются тонким нюхом. Но Отрава все равно не спешила выходить. Не так-то часто в их деревню наведываются путешественники, а уж прямиком в их дом — никогда.
В Тихой Речке жили по большей части возвращенцы, но и перевертыши тут водились, хотя свои, коренные. У подружек Отравы отец был перевертышем, а мать возвращенкой, но старшая их дочь родилась возвращенкой, а младшая — перевертышем. Тут уж как выпадет, но при этом невозможно с точностью сказать, кому повезло больше. Перевертышей легко отличить: у них всегда черные волосы и глаза. Настолько черными ни у возвращенцев, ни у кудесников не бывают.
Этот же гость был молод и очень мил, если Отрава из своего укрытия все правильно разглядела. Он безустанно улыбался и искренне нахваливал мамину стряпню, пока та места себе не находила от любопытства, но удерживалась от вопросов. Нрав у перевертышей обычно добродушный и веселый, если не считать коротких всплесков агрессии при восходе ночной звезды. Но при этом не следует забывать, что к обязанностям своим они относятся ответственно, как никто другой. У них стремление к честности и исполнительность — основные черты характера. Уж Отрава-то об этом знала не понаслышке: отец ее подружек следил в Тихой Речке за порядком, и уж если ловил кого на воровстве или клевете, то с наказанием не тянул. Селяне давно привыкли, что этот улыбчивый мужчина в мгновение ока становится жестоким палачом, когда речь идет о казни на деревенской площади. Правда, казней в Тихой Речке уже лет десять не случалось — когда люди живут тесной общиной, если каждый друг друга с пеленок знает, то мало кто решится на убийство. Потому на площади деревенская стража изредка устраивала показательные порки за мелкие кражи или мошенничество. На этом и все развлечения. Безобидных хулиганов или любителей пожевать лишай-травку, толкающую многих на безумства, наказывали обычно общественными работами.
Когда гость наконец-то дожевал последний ломоть хлеба и запил молоком, мать посчитала, что нормы этикета можно считать выполненными, поэтому дала языку волю:
— Ну! Ты кто таков?
Перевертыш мельком глянул в ту сторону, где спряталась Отрава, и ответил:
— Меня зовут Лю. Я из столичной стражи…
— Столичной?! — поразилась мать. Отрава ахнула — из Столицы на протяжении всей ее этой жизни к ним никто не забредал. Да и в прошлой она сама была в Столице только раз, по деловым вопросам.
— Из столичной, — улыбнулся реакции собеседницы перевертыш. — Я к тебе, милая хозяйка, по поручению…
— Поручению? Ко мне?!
Если бы перевертыши не были столь сдержаны, то Лю сейчас уже перестал бы улыбаться. Но он продолжил пояснять терпеливо:
— Поручению. К тебе. Точнее, не к тебе, а к твоей дочери.
Мама не отличалась быстрым разумом, а от удивления ее мышление затормозилось окончательно:
— Свататься, что ли, надумал? Которой дочери-то? — последний вопрос прозвучал резонно — у Отравы было шесть старших сестер.
— Седьмой.
— А что сразу к седьмой-то? — тут же сосредоточилась мама. — У меня их целый выводок! Может, для начала всех посмотришь?
— Нет. Мне нужна только седьмая!
Теперь и мать уставилась в то место, где до сих пор стояла уже всеми раскрытая Отрава. Она предпочла бы остаться там, даже обнаруженная, но матери стало не до церемоний:
— Доченька, поди-ка сюда! Ты когда успела со столичным хахалем познакомиться? Почему я ничего не знаю?!
От несправедливости обвинения к Отраве вернулся дар речи. Она вышла, спонтанно поправила передник и почти решительно пробормотала:
— Я не успела.
Перевертыш тут же вскочил на ноги и подбежал к ней. Без стеснения схватил за плечи и всмотрелся в лицо. Рассмеялся облегченно:
— Как удачно, что именно ты нас подслушивала! Это точно знак от звезд!
— Я не подслушивала! — заявила Отрава и покраснела.
Мама же отошла от первого удивления, вцепилась в гостя, оторвала от дочери и усадила обратно за стол. Отраву зашвырнула по другую сторону. Сама же уселась между и прищурилась:
— Сначала вы мне все расскажете, отсватаешься по всем правилам, а уж потом миловаться будете! И то, если позволю!
Но перевертыш на нее теперь внимания не обращал. Он смотрел на Отраву и говорил быстро, не пытаясь скрыть радости:
— Я тебя именно такой себе и представлял! Красавица! Но щупленькая какая… слабенькая… — он оценил ее хмурый вид и попытался это исправить: — Меня зовут Лю, ты уже слышала. Ты меня только не бойся! Я тебе вреда не причиню — наоборот, стану защищать даже ценой…
— Погодь! — мама выставила ладонь перед его носом. — Баранов в гору не гони! Я вам еще свое благословение не дала, потом защищать будешь! И у меня еще целый выводок до нее на выданье…
Но Лю никак не хотел отрывать счастливого взгляда от ее дочери:
— Красивая… Но такая худенькая! Нет ли у тебя проблем каких со здоровьем? Грамоте обучена?
— Худенькая? — мать не сдавалась. — Так ты нашу Росинку не видел. Бери Росинку — она в два раза толще тебя будет! И детей родит здоровых… Эй, я с кем разговариваю?
— Как зовут тебя, красавица?
Та ответила и попыталась улыбнуться, чтобы не выглядеть совсем деревянной:
— Отрава.
— О… Отрава? — он неодобрительно взглянул на мать. — Хозяюшка, ты зачем же дочери такое имя выбрала?
— Так тошнило меня сильно, пока ее носила, — отмахнусь она легко, потому как не посчитала эту тему достойной обсуждения.
Отрава своего имени не стеснялась — привыкла с детства. И не принято среди детей возвращенцев дразнить за имена, это же не их выбор. Возможно, у матери на седьмом ребенке фантазия иссякла? Или в самом деле ее тошнило так, как она рассказывает. Мама говорила, что пока беременная ходила, почти в уверенность пришла, что в прошлой жизни Отрава была убийцей младенцев, а иначе и не объяснишь настолько плохое самочувствие — ей-то было с чем сравнивать! Позже выяснилось, что мама сильно в предположениях промахнулась. Отрава к своим двенадцати годам уже припомнила свою прошлую жизнь, и в ней она была вполне себе благочестивой купчихой — умной, деловитой, в меру прижимистой и слегка склочной… но не до такой же тошноты! Возможно, убийцей младенцев она была в позапрошлой, но Отрава не знала о той вообще ничего. Ну, а имя — оно имя и есть. Да и какая теперь разница?